Информация является не онтологической, а экзистенциальной категорией. У Йоэля Регева есть хороший термин, который пригоден для объяснения информации — минимальное проникновение (хотя быть может не все с этим согласятся, включая Регева). Ибо один бит информации — это минимально возможное событие контакта посюстороннего с потусторонним, минимальная единица его измерения. Это не чувственная единица как квалиа, а разумная, единица семантики, минимальный акт минимального значения (означивания).
Сознание и субъектность — это одно и то же, связь впечатлений в сюжет. Сюжет и субъект — этимологически это одно и то же слово. Субъект взялся из наблюдений за языком ещё Аристотеля, который обнаружил гипокейменон как основание речи, её действующее лицо вокруг которого всё разворачивается. Для субъектности нужна инкапсуляция состояний внутреннего мира рассогласованных с окружающим миром. В этом смысле скорее можно согласиться, что всё живое обладает каким-то сознанием. А живым можно считать то, что имеет внутренний мир, моделирующий внешний, для чего имеет некий структурированный доступ внешнего к внутреннему, не размазанный по всей границе, а сконцентрированный в конкретных точках входа.
Просто, сознание не равно той форме речи, через которую мы обмениваемся друг с другом о своих внутренних переживаниях и в том числе передаём знание о сознании. С одной стороны, кажется, что мы не можем вступить в такой же контакт с какой-нибудь амёбой, чтобы узнать, есть ли у неё сознание, потому что амёба якобы не владеет нашим языком, а своего будто не имеет. Но с другой, есть проблема выразительных способностей самого языка. Мы и не с каждым человеком можем о сознании поговорить. Потому что не всякий язык накопил достаточно средств для этого, и не всякий человек освоил нужный язык в достаточной для выражения таких мыслей мере. Тем не менее, кажется, что сознание это как раз то, что связывает два состояния внутреннего мира, что это сюжетное единство впечатлений, которое позволяет сравнивать бывшее с настоящим и давать себе какой-то отчёт о собственном существовании. И обеспечивает это единство именно форма тела, обособляющая внутреннее определённым образом, обуславливая сосредоточенный в конкретных местах доступ внешнего к внутреннему.