Скорее всего страх публичного выступления возникает от публичности как таковой. Публичность подразумевает нахождения в центральном месте природного пространства, куда брошены взгляды живых существ. У нас нет страха перед пустыми стенами, мы не считаем это и публичностью. Но мы испытываем страх перед живыми и в этом его секрет. Многие животные враждебно реагируют на прямой взгляд, потому что в дикой природе он означает только функцию охоты и предвещает нападение. Каждый зверь нутром чует, когда на него кто-то точит зуб. Боязнь взглядов — это инстинкт, приоткрывающий завесу сути природы как «вековечной давильни», где все всех поедают. ...

В современных философских текстах можно встретить слова-написанные-через-дефис, как будто это одно понятие. Например, у Гегеля есть образцы типа «Für-sich-sein» (для-себя-бытиё). Есть подозрение, что это связано с отсутствием другого способа форматирования печатного текста в его время. И больше ни с чем. Человек просто хотел выделить связку слов как одно понятие. Но затем современные писатели переняли этот приём подражая великим, будто в этом есть особый смысл. Гутенберг изобрёл печатный станок в 15-веке, а средства форматирования появлялись постепенно с расширением возможностей и потребностей примерно веку к 19-му. Да и то, до сих пор толком не возникло чётких правил, что почему когда нужно подчёркивать , выделять курсивом или жирным . Делают кто во что горазд. А те, кто пытаются применять осмысленно, обычно курсивом выделяют просто то, на чём хотят сделать акцент. Но это в печати. А в рукописях используют подчёркивание. Но рукописи отмирают. ...

https://youtu.be/IVgfaYNbMJw

Главная проблема мышления — обрыв. Бывает, что забываешь, что говорил, о чём думал. Что рвёт мысль? У мышления всегда есть направленность, предмет и контекст, на фоне которого предмет оказывается в фокусе мысли. Поэтому обрыв — это всегда смена предмета или контекста. И в обоих случаях — смена направления, ракурса на предмет: либо сменой предпосылок, либо сменой предмета (вывода) без изменения предпосылок. В этом контексте уже правильнее спросить не «что рвёт мысль?», а «с чего на что она перескакивает?». Потому что быть может то, на что она перескакивает — является важнее того, откуда. И тогда нужно задаться вопросом: что определяет важность? Важность предмета или контекста? ...

Информация является не онтологической, а экзистенциальной категорией. У Йоэля Регева есть хороший термин, который пригоден для объяснения информации — минимальное проникновение (хотя быть может не все с этим согласятся, включая Регева). Ибо один бит информации — это минимально возможное событие контакта посюстороннего с потусторонним, минимальная единица его измерения. Это не чувственная единица как квалиа, а разумная, единица семантики, минимальный акт минимального значения (означивания). Сознание и субъектность — это одно и то же, связь впечатлений в сюжет. Сюжет и субъект — этимологически это одно и то же слово. Субъект взялся из наблюдений за языком ещё Аристотеля, который обнаружил гипокейменон как основание речи, её действующее лицо вокруг которого всё разворачивается. Для субъектности нужна инкапсуляция состояний внутреннего мира рассогласованных с окружающим миром. В этом смысле скорее можно согласиться, что всё живое обладает каким-то сознанием. А живым можно считать то, что имеет внутренний мир, моделирующий внешний, для чего имеет некий структурированный доступ внешнего к внутреннему, не размазанный по всей границе, а сконцентрированный в конкретных точках входа. ...

Главное свойство теории — предсказательная сила, которая выражает понимание времени как правильно схваченного порядка следования событий. Она возникает как следствие правильного объяснения, которое возникает как следствие правильного описания. Первое, в чём проявляется некомпетентность — спутанность порядка следования, спутанность причин и следствий. Которая ощущается как мистическое чувство, что «истина где-то рядом». Есть разная степень подготовки: кому-то достаточно лёгких признаков потенциала проблемы, чтобы её не допускать; кому-то нужно наступить на грабли и извлечь из этого урок, чтобы больше такого не повторять; а кому-то приходится прыгать на граблях разбив всю голову и никакого эффекта это не вызывает, кроме чувства, что «истина где-то рядом». Некомпетентный человек может не видеть последствий своих неверных решений даже в упор. Тяжесть последствий зависит от уровня, на котором возникает нарушение последовательности событий: чем фундаментальней, тем труднее даётся понимание, тем более упёртым может быть человек и тем плачевнее последствия этого.

https://youtu.be/pfgT2uOjOVM

Демографический спад возник потому, что рождение детей было встроено в хозяйственную деятельность, а с приходом прогресса — перестало. Связь в том, что государство вырастает из семьи. При его отсутствии семья решает свои проблемы сама. Именно это лежало в основе в прошлогом: дети были рабочими руками, позволявшими вести хозяйственную деятельность. И соответственно, чем больше рабочих рук — тем богаче семья. Дети были встроены в экономику семьи, а теперь это просто необязательно. Ибо культура стала богаче, а государственные институты не поспевают в развитии. И никакими деньгами это не скомпенсировать: ты много лет тратишь силы, чтобы что? Попы решили, что это вопрос идеологии и включили песню про вечную жизнь и требования бога. Но оно логично не работает. Процесс существования, включающий в себя экономическую деятельность, «распараллелился» с процессом деторождения, и теперь они стали протекать независимо, поэтому один из них потерял своё предназначение. ...

Есть два рода случайностей: Можно случайно встретить старого знакомого, или попасть под машину, или выиграть в лотерею — это статистическая случайность, из категории «знаю, чего не знаю». Но есть радикально внезапная случайность из категории «даже не знаю, чего не знаю». Но даже про неё я всё же кое что знаю. Например, о смерти я могу сказать: чем бы не оказался тот свет, на нём точно нет этого так же как на этом нет того, а значит даже при тотальном неведении о нём, я всё же знаю его онтологические модальности и из этого уже вытекают определённые следствия — знание о возможности такой случайности. ...

Вероятно многовековые хриатианские ожидания конца света отпечатались в языке и культуре так сильно, что затем даже представители секулярного мира, например, как Дэвид Юм не видят, как должное вытекает из сущего, или как Квентин Мейясу считают, что внезапно может случиться всё, что угодно. Но если бы был бог, способный всё уничтожить разом, почему бы ему не создать всё разом? Зачем размазывать удовольствие? Или почему бы не ускорить или не замедлить развитие?